А. Т. (lysenkoism) wrote,
А. Т.
lysenkoism

Про общество "Гринабель"

Из книги В.Хотиненко "Зеркало для России"

«Гринабель»

Это уже был класс 8-й или 9-й, то есть года полтора-два я уже жил в Павлодаре. Вдруг я узнаю про существование юношеского военно-патриотического объединения «Гринабель». Название было составлено из имен писателя Грина, самого большого романтика XX века, и Абеля, нашего прославленного разведчика.

Организация располагалась в подвале одной пятиэтажки, причем участники «Гринабеля» сами сделали там отличный ремонт. К тому времени, как я туда пришел, в организации была уже сформирована своя особенная субкультура. Постоянно разбирали-собирали автоматы, выезжали на стрельбища. Занимались боксом, самбо. Учились работать с рацией, водить мотоцикл. Каждый выходной – либо поход, либо военная игра. В детское, по сути, общество внедрена была военизированная система управления. У нас имелась своя форма – курточка с нашивками (рубашки сами подбирали), пилотка. А что такое форма для подростка? Это практически все! В моих мечтах чередовались тогда самые разные жизненные планы, но все они имели военный прицел. Одно время я очень хотел быть следователем. Потом начала грезиться карьера дипломата, причем махнуть из следователей в консулы мне казалось почему-то легче легкого. Вообще, я выстраивал очень длинную и увлекательную перспективу различных занятий для себя.

                                Я – капитан военно-патриотического объединения «Гринабель»

Создал и возглавил «Гринабель» человек с непростой судьбой, за спиной которого угадывалось немало испытаний (поговаривали, что в том числе и отсидка) и затем «естественно» возникших перед ним чиновничьих барьеров, которые он сумел преодолеть, что было очень непросто в советское время. Звали его Виталий Еремин. Он имел замечательную эрудицию, очень хорошо знал английский язык. И человеком был не просто незаурядным, а невероятным каким-то!

Удивительно, как человеку с такой непростой биографией разрешили создать в городе не что-нибудь, а военно-патриотическое объединение, причем совершенно независимое от пионерии и комсомола! Очевидно, Еремину помог дар убеждения, которым он обладал в высшей мере. Несмотря на «боевой опыт», человек он был интеллигентнейший. Очень интересное у него было лицо – худое, вытянутое, с огромной внутренней энергией, этакий Штирлиц. Когда надо, он бывал очень жестким. А как иначе? Пацанов надо было «строить».

Причем одновременно мы должны были втянуть определенное количество других детей в нашу жизнь, ходить по дворам, по школам и убеждать их, приводить и встраивать в ряды нашей организации.

                                  «Гринабель» на марше (я – первый слева, во главе колонны)

На лето мы уезжали в лагеря, к красивейшим озерам природного парка Баянаул, жили там в палатках. Поэтому в армию я пришел абсолютно подготовленным. Автомат и пистолет разбирал с закрытыми глазами. В «Гринабеле» в числе прочих состязаний мы не раз проводили соревнования, кто быстрее с завязанными глазами разберет и соберет автомат Калашникова. И строевая подготовка крепкая у нас была. Даже маршировали на городских парадах. И, как это ни удивительно, девчонок в нашем обществе было хоть отбавляй.

                                                 С отцом, Иваном Афанасьевичем Хотиненко

У нас имелись свои знаки отличия, похожие на те, что были в Красной армии до 1943 года, до возвращения погон, когда были в ходу петлички с ромбиками и звездами. В нашей иерархии я дослужился до комиссара – у меня было три звездочки. В «Гринабеле» это была вторая по значению должность после президента. Представляете, в самые махровые застойные времена Виталий Еремин официально назывался президентом! Он для нас был царь и бог. А я был его комиссаром. Этот президент сумел убедить власти выделить ему какое-никакое финансирование, помещение и вообще оказывать всемерную поддержку!

В подвальных помещениях нами были расписаны стены. Всюду алели паруса. Там же мы готовили спектакли. Младший брат Виталия, Вовка Еремин, закончил театральное училище, и мы с ним ставили всевозможные отрывки из пьес или повестей. Я как-то сыграл Гейку в «Тимуре и его команде».

«Гринабель» стал для меня своего рода гвардией. С жесткой дисциплиной, множеством полезных навыков, с незыблемым кодексом чести.

Вообще во всем этом для нас заключался большой жизненный смысл. То есть, когда заканчивалась учеба в школе, в тебе сразу возникал этот смысл. Заканчиваются уроки – и ты ныряешь в «Гринабель». А уж там всегда есть дело: ты либо репетируешь, либо оружием занимаешься, либо расписываешь стены, либо тебя отправляют в какой-то неблагополучный район, там «трудные подростки» (хулиганы в просторечии) – надо с ними побеседовать…

Имя педагога и писателя Антона Макаренко тогда было очень популярно, и Виталию льстило, когда его с ним сравнивали. Причем сравнивали, конечно же, по праву. Да и в методах их было много общего.

    Счастливый комиссар «Гринабеля» – с тремя заветными звездами на петлице и автоматом в руках

Возможно, у кого-то наш «Гринабель» вызовет ироничную насмешку – мол, «солдафонство», совок. Кто-то скажет, что подобная милитаризация отнимает у детей детство, а у человека творческого – саму возможность творчества. Я так не думаю. Ведь мы живем в России, в стране, где воинский дух, военное дело изначально близки сначала мальчику, а потом и мужчине. В этой традиции огромный смысл. Без сильного войска нет ни земли, ни культуры нашей. Недаром большинство наших великих писателей либо служили в гвардии, либо прошли через армию. Державин, Баратынский, Лермонтов, Лев Толстой, Фет, Гаршин, Куприн… Пушкин, хоть и не служил, прекрасно разбирался в оружии, имел коллекцию дуэльных пистолетов, часто дрался на дуэлях. А уж в XX веке с его двумя великими войнами кто только не гордился годами своей воинской службы – Гумилев, Блок, Булгаков, Тарковский, Бабель, Зощенко, Шолохов, Гайдар, Симонов, Окуджава, Довлатов… А знаменитая «лейтенантская проза»? А разве интеллигентнейшие люди науки не делали свои величайшие открытия, работая для армии? Хирург Пирогов, ракетчик Королев, ядерщик Курчатов. Воевали знаменитые режиссеры и актеры Чухрай, Тодоровский, Басов, Смоктуновский, Никулин, Этуш, Гердт. Служил во флоте Никита Михалков.

Я без плана никогда не жил. Планы рушились, менялись, ссорились один с другим, но я все-таки старался придерживаться некой стратегии.

«Гринабель» стал для меня своего рода гвардией. С жесткой дисциплиной, множеством полезных навыков, с незыблемым кодексом чести. Потом я со спокойным сердцем пошел в армию. Но речь об этом впереди. «Патологическому отличнику» после школы следовало сначала поступить в институт. А чтобы сделать это, нужно было как минимум этот институт выбрать.

После «Олимпийских игр» в Славгороде секция легкой атлетики в Павлодаре, с настоящим стадионом, стала для меня новым радостным этапом, будто новая взятая высота на прыжковой площадке. Не только прыжки в высоту, но и тройной прыжок, и десятиборье – словом, многие виды легкой атлетики были мной неплохо освоены.

Я собирался достичь высот – не таких, может быть, как мой кумир Брумель, но довольно впечатляющих. Может быть, это было немножко наивно. Дело в том, что у меня и данные не совсем подходящие были для прыгуна, и мышцы совсем не те – не для высоты…

Но я неотвязно думал о большом спорте. Причем я уже не был любителем. На самом деле, спорт – один из лучших способов обучения жизни. Там ты всегда в определенном коллективе, где развиваются свои отношения, порой совсем непростые. И у тебя есть цель. В жизни она не всегда есть, не у каждого, а в спорте она есть всегда. Ты прикладываешь максимум усилий для того, чтобы ее достичь. И в результате честной и ответственной работы ты всегда чего-то достигаешь. Помню, когда у меня случился прорыв. Мы с моим другом Сашей Новичковым пахали как папы Карло. Тренировка заканчивалась, а мы шли в зал и пахали со штангой, приседали. Уж такую утвердили мы себе программу: качаться, приседания, потом прыжки, потом опять со штангой. Я очень хорошо помню этот свой «прорывной период»: полгода мы пахали, и на тебе – вот он результат! Я поднял планку на 10–15 см, то есть сразу вышел на приличный уровень. Для школьника.

Начал выступать за сборную Казахстана. Выиграл чемпионат Казахской ССР. Причем у меня был такой результат, с которым можно было в общем-то выиграть и союзные соревнования. Но тогда же наступило и прозрение.

                                     Один из последних моих прыжков на школьном стадионе

Это случилось на спартакиаде (так назывались тогда чемпионаты среди школьников, все было очень серьезно, под это дело была выстроена целая система) в Киеве, там прыгали ребята из школы Ланского – знаменитая школа была. И вот я, чемпион Казахской ССР среди школьников, увидел, как они это делают.

Они выиграли у нас запросто – что называется, одной левой. Но меня это ничуть не смутило, а я просто понял вдруг, что это не мое. Просто увидел, что существуют люди, которые могут это делать значительно лучше меня. И я абсолютно осознанно сделал вывод, что мне уже не надо так много времени тратить на это. Я почувствовал свой предел. Потолок. Значит, надо заняться чем-то более перспективным. Тем более у меня тогда были уже другие мечты, манили иные ориентиры.

Мне почему-то тогда очень хотелось учиться в МГИМО. Но я догадывался, что так с ходу туда не поступишь, и поехал сначала в Свердловск поступать на юридический. Думалось, закончу юридический, а потом уже «с языком» пойду в МГИМО. У меня была выстроена длинная программа. Я без плана в общем-то никогда не жил. Планы рушились, менялись, ссорились один с другим, но я все-таки старался придерживаться некой стратегии. Причем мои планы порой были взаимосвязаны чисто интуитивно: вот хотел я быть то ли следователем, то ли адвокатом и странным образом считал, что это как-то совместится потом с дипломатической деятельностью. Видимо, еще наивность детская присутствовала во всем этом…

Tags: гринабель, ссср, хотиненко
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments